NAMU: «Папа, шлем давит. Современное искусство из коллекции NAMU» — 10/09-28/11PinchukArtCentre: Future Generation Art Prize 2021 — 25/09/2021 – 27/02/2022

Воспоминания Аллы Борисовны Волязловской о Стасе Волязловском

21 октября, 2021
Стас Волязловский. «An non Spiritus Existunt?». Середина 2000-х годов. Текстиль, шариковая ручка, тонирование. Материалы взяты из архива Исследовательской Платформы PinchukArtCentre.


Стас был доставучий, ему надо было все понять. Тяжеловато было с таким ребенком. Дети как-то живут легче, а ему все надо было объяснить. Пошли мы как-то к художнику в мастерскую, а там череп — муляж. Челюсть у черепа была на проволочке, Стас взял его в руки, а она отвалилась.

Дома Стас спрашивает: “Что это такое?” Ну как можно ребенку объяснить?! Я сказала, что это основа нашей головы. И Стас его начал рисовать. Настолько неприятное впечатление произвел на него муляж, что через рисунок он должен был переосмыслить свое впечатление. Ему было три с половиной года. Он рисовал череп почти с анатомической точностью по памяти. Я тогда считала, что это не нормально. Потом поняла, что если на него что-то произвело впечатление, он должен это обязательно переварить, а переваривал в основном тем, что рисовал. Когда Стасу исполнилось шесть лет, я его отдала в Пионер-Дворец, где был кружок рисования. Потом, когда он уже учился в школе, открылась другая художественная школа — очень хорошая, совершенно другого, нового направления. Директором был Анатолий Слипич. Он давал детям возможность непринужденно рисовать то, что они хотят.

У Стаса была очень хорошая преподавательница — милая девочка, никогда на детей не кричала, только хвалила, если у ребенка получалось что-то стоящее. Много рассказывала им, показывала, что если посмотреть на деревья, то видно, как ветер их шатает. Они рисовали это. У них были разные вольные темы: ставили кляксу, складывали и разжимали бумагу. Называлось это кляксографией. Дети отвечали, на что клякса в результате стала похожа. Художественную школу он любил и ходил туда пять лет. Но не доходил, начал болеть, к тому же начались и проблемы с учебой в школе.
Стас Волязловский. «STIHOTVORENIE»¹ . 2010. Бумага, аппликация, цветные шариковые ручки. 61 х 86 см. Материалы взяты из архива Исследовательской Платформы PinchukArtCentre.


Как-то Танька рассказала Стасу, что ее мама по блату достала хрусталь. Она вынесла во двор большую шкатулку с искусственным жемчугом, пластмассовыми колокольчиками, подвешенными на брошках, и самой большой драгоценностью была брошка из чешского хрусталя. Стас пришел домой и начал спрашивать, где мои драгоценности. Говорит: “Почему мы хрусталь, как все, не покупаем?”. Я ему ответила, что драгоценностей у меня нет, а люблю больше не хрусталь, а керамику. В то время в Херсоне продавали очень много львовской керамики. Стасу было 8 лет, он завидовал Таньке, и хрусталь запал ему в душу. Когда ему исполнилось 10 лет, на рождество родственники дали ему деньги, он пошел и купил хрустальную пепельницу и подарил ее папе на день рождения. В 11 лет он купил хрустальную сахарницу с железным ободком, который впоследствии заржавел. Так он реализовал свою розовую мечту.


Стас был стандартным мальчиком. Как все. Когда подрос, посещал первые залы видеопроката, увлекался «Звездными войнами». Нельзя было сказать, что мальчик был комнатный, интеллигентный, слишком мамин, он успевал во дворе погасать, но параллельно продолжал читать книги. В то время одним из любимых его писателей был Гоголь.

Когда ему было 15 с половиной лет Горисполком обязал брать на заводы работать на летние каникулы старшеклассников, чтобы они байдыки не били на улицах.

А я тогда не работала, сильно болела астмой. Стас прибежал и сказал, что его берут на работу, только надо, чтобы я подписала в Горисполкоме документы. Я пошла в районный Горисполком. Так Стас попал на Электромашзавод.

Они работали с 8-ми до часу, как малолетки, зарабатывали 20 рублей, но им доплачивали 50 рублей.

Стас получил первые деньги и купил кассетный магнитофон. Был счастлив, даже сфотографирован с этим магнитофоном. Все его друзья одним миром мазаны. Как сейчас все ходят с планшетами, тогда — все с магнитофонами. Это было пределом мечтаний — иметь свой кассетник. Стас увлекался KISS, Scorpions, Шуфутинским ну и, конечно — Высоцким. Записи в те времена распространялись подпольно, переписывались друг у друга. В магазинах этого еще не было и дозволено не было, могли даже не улице задержать с записями KISS и пришить дело. В Киеве может нет, а в Херсоне — точно. Это считалось нелегальным — контрабандой.

Стас Волязловский. «Всесвят кум Міх і Всесвят кум Вік». 2008. Текстиль, шариковая ручка, тонирование. Материалы взяты из архива Исследовательской Платформы PinchukArtCentre.

Стас начал сотрудничать с Центром молодежных инициатив «Тотем». Лена и Макс Афанасьевы, которые им руководили, взяли его в поездку в Узбекистан. В Узбекистане Стас начал заниматься графикой. Две недели они ездили по Узбекистану, после этого сделали выставку в «Херсонском художественном музее имени Шовкуненко».

Он выставил тогда фото, светильники и шахматы в восточном стиле 1,5 х 1,5 м. Они сейчас остались у Афанасьевой.

После поездки с подачи Елены Афанасьевой начал сотрудничать с журналом «Наш», посылал графику, фотографии и все навороты, которые делали в «Тотеме».

Макс очень талантливый режиссер и монтажер, на первый взгляд незаметный. Афанасьева — женщина тоже с хорошей фантазией. Макс несколько раз сказал, что Стас очень талантливо играет в фильмах, которые они снимали.

У нас в Херсонской области есть такое село Чернянка. Там жила семья Бурлюков — это были современники и сподвижники Маяковского. Каждый октябрь Тотем ездил и проводил там перформансы, устраивали фестивали. Стас активно во всем этом участвовал, ему это все нравилось. Это было в его стиле — не просто так рисовать, а развиваться в других направлениях. Да и компания подобралась хорошая — творческие ребята.

Потом Афанасьева подала работы Стаса на премию Малевича, которую учредили поляки. Он мне об этом ничего не сказал. Ему не то, что было безразлично, просто ничего не ожидал от этой премии. Потом она сказала, что ему надо ехать в Киев, потому что Стас попал в тройку на отборе. Поехали они в Киев, и он взял первое место. Я посмотрела на него, когда он вышел на сцену — у него был такой вид, вроде бы его наказали. Для него это было неожиданно, он считал, что помимо него там были более интересные претенденты.

Стас не умел приспосабливаться, не умел себя позиционировать, выдвигать,пользоваться ситуацией. Допустим, премией Малевича можно махать долго и нудно. Он на это был не способным, был увлеченным своим творчеством, запоем рисовал.


Не стремился куда-то, где-то что-то не пропустить. Даже из Херсона в Киев мог переехать, но он не ехал. Его звали в Венецию[10] чуть ли не на постоянное место жительства, но он не хотел. Он был не то, чтобы патриот родины, а тяжелым на подъем человеком. Херсон любил по-своему. Мог взять фотоаппарат и пойти фотографировать старый Херсон.

Стас Волязловский. «Super Curator!!! Aleksander Solovyov!!!». 2007. Бумага, шариковые ручки, цветные карандаши. 29.7 х 21 (совместно с Юлией Волязловской)


Когда Пинчук — зять Кучмы, открыл свой центр современного искусства в Киеве, куратором его тогда был Александр Соловьев — мужчина грамотный в этом деле. Соловьев отправился по городам Украины искать молодых современных художников. В Херсон он приехал из Днепропетровска и зашел к Славе Машницкому, которого хорошо знал. Машницкий познакомил Стаса с Соловьевым.

Через год Соловьев предложил Стасу участвовать в выставке в Стокгольме. Поехали Жанна Кадырова, Илья Чичкан и Стас. Выставка пользовалась успехом, и так Стас вошел официально в современное искусство со своей графикой. Он тогда уже рисовал простыни и подушки.

Первые работы были политизированы. На них с юмором были изображены Виктор Ющенко, Юля Тимошенко, Но в стране была демократия, и Стаса из-за этого особенно никто не трогал. Юля, говорят, обиделась. Он ее там изобразил в трех ипостасях: русалкой, пиратшей с перевязанным глазом и статуей Свободы.

В то время пришел ему вызов во Францию, под Парижем была выставка, а приехать было, пардон, не за что.

На выставку молодых художников в Пинчук приехал Владимир Овчаренко — галерейщик из Москвы. Посмотрел работы Стаса и начал их покупать у него. Потом Стас стал его художником.
Херсонская музыкальная мужская группа «РАПАНЫ» (Станислав Волязловский, Семён Храмцов). 2011–2018. Материалы взяты из архива Исследовательской Платформы PinchukArtCentre.

То, что Овчаренко Стаса заметил и им заинтересовался — это было очень удачно для Стаса. Это была, можно сказать, самая большая удача в его творческой жизни. Он спокойно рисовал, а Овчаренко в течение лет десяти покупал у него все работы. Он прикрыл его от жизненных перипетий, от разрушающей зависти в творческой тусовке.

Овчаренко — хороший был мужик, он его чего-то, можно сказать — любил, Стас его несколько раз подводил, но он продолжал с ним работать.

Стасу нравилось ездить в Москву, там был хороший друг Братков. Вместе они ездили в Нью-Йорк на выставку. Возил их туда Овчаренко. Это очень много значило для Стаса. Он приехал и сказал восторженно: “Мама, представляешь, мои работы на выставке висели на одной стенке с Пикассо и Шагалом!”
 

Текст впервые был опубликован в книге «Волязловський. Стереоскопічно» к выставке «Волязловский и уся его творча жізнь».
Приобрести книгу можно в Єрмілов Центрі в Харькове или в GrynyovArtCollection.Share: