Bereznitsky Art Foundation: Выставка Анны Щербины «Вхід з Кожум`яцької» — 27/09Мистецький Арсенал: Андрей Сагайдаковский. Декорации. Добро пожаловать! — 18/09The Naked Room: Виргилиус Шонта, Обнаженный — 26/09Voloshyn Gallery: Никита Кадан. Сладчайшая песнь скорби — 14/10PinchukArtCentre: Выставка 20-ти номинантов Премии PinchukArtCentre 2020 — Точка, линия, возможности — 11/09

Вплестись, выплетаться

19 августа, 2020
Изображения предоставлены автором

Карпаты существуют в разнообразии и изобилии.

Шерстяные коврики, покрытые геометрическими и пиромидальными узорами, натянутые на колоды возле домов в Яворове. Серебряные немецкие автомобили с польскими номерами. Раскрашенные вручную фотографии мужчин и мальчиков в масках Маланки — больших и дерзких оборотней и кабанов, ревущих и шумящих.

Архитектура олицетворяет изобилие, особенно хаты, покрытые листами жести с оттисками кубков, оленей и солнц — псевдоязыческий набор иероглифов, порядок которых никогда не складывался одинаково дважды. На взгляд миллениала, эти избушки украшены эмоджи. Персики и баклажаны несут в iMessage свое скрытое значение. Распустившийся цветок на доме в Косове также предполагает зрелость. Образ там есть, если вы хотите его увидеть.

Summer fling don’t mean a thing (буквальный перевод с английского — "Летние интрижки ничего не значат" — прим. ред.). Пока они не значат всё. Покрытие сотовой связи неравномерное, поэтому знак на штампованной жестяной банке бросается в глаза скорее, чем сообщение.

Карпаты этим летом особенно буйные, даже слишком. Катаклизмические наводнения смыли мосты, затопили колодцы и сделали изолированные места еще более изолированными. Такая опасная ситуация — побочный эффект чрезмерных дождей и последствий незаконной вырубки леса — странный парадокс, учитывая то, что крепкие зеленые деревья в визуальном языке региона выделяются на деревенских гербах и открытках.
Изображения предоставлены автором

Эта перезрелость задала тон двухнедельной резиденции в Карпатах, которой я руководил совместно с куратором из Ивано-Франковска Анной Потемкиной в начале июня. Резиденция была проведена совместно с “Інша Освіта” и размещена в “Хата-Майстерня” — база отдыха под руководством Александра Московчука, расположенном в лесу на холмах над селом Бабин в Косовском районе. Программа объединила двух кураторов, Потемкину и меня, с двумя художниками — Катей Бучацкой (Киев) и Клеменсом Пулом (Нью-Йорк/Киев).

На резиденции был и третий куратор — вышеупомянутый дождь. Фактически дождь стал главным куратором, а мы с Анной действовали в первую очередь как его помощники. Он действительно имел право вето на любые решения, определяя график и параметры продуцирования. Подчиняясь дождевому режиму, бурно и драматично развивались как наши отношения с этой территорией, так и ощущения того, что станет возможным. 

В начале резиденции мы читали интервью с американской художницей Хелен Мирра, чья практика основана на ходьбе и минималистичном ткачестве. В разговоре с интервьюером Мирра упоминает, что в своей работе она старается «метафорично отходить в сторону». Художница стремится уменьшить роль своего эго во взаимодействии с окружающей средой, что является частью ее общей траектории «к смерти и, надеюсь, бессмертному». Ее комментарии одновременно критикуют и подтверждают мой личный опыт в Карпатах и траектории нашего коллективного проживания.

Каждый день наша группа отправлялась в поход. И с каждым днем искусственно проложенные тропы становились все более грязными и скользкими. Путь становился все более непроходимым. Столкнувшись с этим, мы все больше уходили в сторону, выходя за пределы тропы в кусты и заросли. То, что было расчищено человеком, оказалось менее проходимым, чем то, что оставалось диким. Мы могли держаться проложенной траектории только тогда, когда выходили за пределы дорожки.

На повестке дня были два вопроса: 1) спускаться или подниматься? и 2) стоит ли вплетаться или выплетаться?


Хата Майстерня расположена в нескольких сотнях метров над «центром» Бабина — небольшим местечком с населением около тысячи человек. Каждый день мы стояли перед выбором, спуститься ли в Бабин и с помощью такси или автобуса добраться до близлежащих деревень, или подняться выше в горы, основными обитателями которых являются камни, овцы и улитки.

Понимая насколько нескромно это звучит, но в тот момент нам нужно было выбирать между природой и культурой. Два основных здания в Бабине — это церковь и желтый Дом культуры, который как минимум вдвое больше церкви. Теоретически наша команда должна была «заниматься» культурой. На практике мы обычно выбирали природу.

(В единственный день, когда я гулял один я спустился в город. В итоге, я провел два часа в мини-маркете, разговаривая о Соросе и украинском законе о приватизации земли с владельцем Ярославом, его сыном Андреем и другом Иваном. Без горілки и брынзы не обошлось. Как и фотосессии с моей ковбойской шляпой.)

В начале второй недели Пул объявил о несогласии с опцией спуска или подъема. Поставленный перед выбором идти вверх или вниз, он решил остаться на месте. Мы с Потемкиной стремились построить структуру резиденции с помощью организованных прогулок. Предпочтительная же структура Пула заключалась в том, чтобы оставаться внутри структуры хаты. Его решение напоминает о том, что у каждого есть своя точка тотального погружения. Свои стимулы. Отношения с пыльцой. Или уставшими ногами. Ты и только ты принимаешь решения. Это твое право сокращать. Это твое право превышать. И твое право продлевать.

То, что тобой движет может привести тебя в ужас, если потеряешь управление рулем. Даже зеленая энергия может загрязнить твое тело и разум, если ты откажешься от контроля и позволишь ей работать без остановки. В контексте искусства, решение Пула подчеркнуло, что бездействие может привести к прорыву. Более того, разговоры, связанные с решением поменять программу в середине резиденции, подтвердили, что обязанности куратора — это не обязанности вожатого в лагере.

Вопрос о том, «вплетаться» или «выплетаться» связан с предыдущим, и руководил нашими обсуждениями по поводу того, что мы должны были создать. Должна ли наша работа вплетаться в ткань места или она должна резко выделяться в рельефе? Должна ли она быть явной или скрытой? Наш статус «чужака» был очевиден. Следует ли отрицать это?

Увы, двойственность сбивает с толку, что подтверждается транслитерацией «guests/гестс» на украинский язык. «Гості» на украинском как и на русском языке «гости», фонетически созвучно с «host/хост». В английском языке хозяин (host) — это человек, который принимает гостя, то есть тот, благодаря кому гость чувствует себя как дома. Фонетика, связанная с этим переводом, переворачивает ответственность, которую одна сторона должна нести за опыт другой. Подмена понятий — кто принимает гостя, а кто в гостях.

В конце концов, мы так и не встретили большинство наших хозяев/тех кто нас принимал. Но мы встретили то, что они оставили позади, будь то на время или навсегда. Навесы предназначенные для защиты коров от непогоды. Литровые бутылки “Львівського”. Хижины пастухов. Резные тачки. Православные церкви. Мы также узнавали о людях по их ограничениям. Вход на пастбище одного человека был забором из трех панелей. Следующий был четырехпанельным. Следующим после него была ржавая колючая проволока. Для Бучацкой эти следы показывали черты характера — подсказки о персонажах, образы которых она могла принять. В одном из случаев — “Смерть ей к лицу”. В получившемся фильме, художница одетая в черное, идет по траве высотой по колено, размахиваясь затупленной косой, и поражая цель. Целью является зритель, который до последнего вздоха думал, что все под контролем.

Смерть всегда витает в воздухе. В 2020 году это неизбежно даже там, где были мы, выше облаков.
Изображения предоставлены автором

Кульминацией нашей двухнедельной резиденции стал день летнего солнцестояния. Самый длинный день в году был самым мрачным днем в недавней памяти; густой туман поглотил Карпаты, превратившись в проливной дождь.

Утром в день солнцестояния Бучацкая и Пул установили выездную выставку “Aкти Bідчаю/ The Desperate Tone is an Act”¹. Выставка начиналась с тропы, совместно протоптанной Бучацкой и Пулом, которая находилась на перекрестке, где заканчивалась проложенная колючая проволока. Предположительно, здесь и должна была быть карта. Но не тут то было. Вместо карты направление было обозначено красной стрелкой, нарисованной Бучацкой на перевале.

Стрелы Бучацкой капали на влажную кору, оставляя кровоточащий след на протяжении километров густой местности. Стрелки, в разных интервалах и направлениях, перебивали фразы Пула, написанные на пнях и стволах. Выполненные масляной пастелью фрагментированные тексты на английском языке были адресованы тебе: «ЧЕМ СТАРШЕ ТЕМ ХУЖЕ» и «У ТЕБЯ НЕТ ХРАБРОСТИ БЫТЬ СОБОЙ» и т. д. Пул чувствует, что тебе есть что доказывать. Кому? Зачем?

Тому, кто стремится вперед, не нужны никакие объяснения; эти фразы будут лизать твои залитые грязью ботинки.

Тот, кто делает паузу, чтобы осмотреться, должен объясниться.

Чем более потерянным ты себя чувствуешь, тем более потерянным ты становишься.Share: