The Naked Room: Евгения Белорусец «Живой уголок» — 21/07-08/08Voloshyn Gallery: «Сегодня нужно решить» — 28/07-11/08PinchukArtCentre: «Камень бьет камень» — «Вспомнить день прошедший» — «Vukojebina» — 27/02-15/08

От DIK Fagazine до «Был ли Шевченко геем?» Кароль Радзишевский исследует украинскую квир-идентичность сквозь века

14 января, 2021
Кароль Радзишевский, «Был ли Шевченко геем?», 2017. Собственность художника.

Кароль Радзишевский находился уже неделю из своей месячной резиденции в Киеве и изо всех сил пытался найти себе тему исследования.

Этот поиск продолжался пока Радзишевский, польский художник, уроженец Белостока и житель Варшавы, не вытащил кошелек, чтобы расплатиться в магазине. Тогда его друг Юрий Билей прокомментировал, что изображенная на 200-гривневой банкноте Леся Украинка была лесбиянкой. Похожий процесс произошел, когда художник получил сдачу банкнотой в 100 гривен: Билей, художник и со-основатель Открытой Группы, сказал, что человек, нарисованный на ней, — Тарас Шевченко — был геем.

По словам Радзишевского, это и было то мгновение, когда резиденция 2017 года полностью изменилась. Любопытство, которое побудили утверждения Билея, Радзишевский решил запустить в действие. Четыре года спустя этот импульс так и не остановился.

Но тот судьбоносный поход за покупками не был зарождением связи Радзишевского с Украиной. Чтобы докопаться до истоков, нужно вернуться в 2006-й год.

В 2006 году Радзишевский совместно с несколькими друзьями успешно выдал первые выпуски журнала DIK Fagazine, который сочетал в себе архивные квир-исследования и статьи о современном искусстве. Каждый из его первых выпусков был посвящен польскому контексту. Чувствуя приближение безвыходной ситуации, Радзишевский вместе с коллегами приняли решение расширить сферу редакторской компетенции за пределы родной страны. Украина была выбрана в качестве темы и направления исследования первого международного выпуска журнала.

Несмотря на незнание ни украинского, ни русского, во время своей исследовательской поездки в Киев у команды DIK Fagazine произошло много случайных встреч, и все они были представлены в изображениях, интервью и забавных историях, напечатанных в итоге в специальном выпуске. Радзишевский убедил охранника «Андрогина», что его «мыльница» — это мобильный телефон, и ему удалось сделать фото в главном гей-клубе, который уже давно не функционирует. Также редакция познакомилась с Анатолием Беловым, который тогда начинал завоевывать репутацию благодаря своим мифическим рисункам мускулистых мужчин в многочисленных противоборствах и объятиях. Белов рассказал им, что эти работы были частично навеяны изображениями, напечатанными в итальянском Vogue. Группа Р.Э.П. была представлена ​​в издании благодаря своим выступлениям в общественном пространстве, в особенности — «We will Р.Е.П. you» (2005), перфомансом, выполненном на Майдане Независимости, в котором участники и участницы группы в защитных костюмах держали в руках социополитические слоганы и изображения Энди Уорхола и Йозефа Бойса, поступок, за который праворадикалы высмеяли их гомофобными оскорблениями.

Обложка DIK Fagazine, выпуск №5, 2006. Собственность Кароля Радзишевского.

К сожалению, определяющей чертой украинского выпуска DIK Fagazine стала обложка. На ней Игнасио, изящный итальянец-жиголо. Его полуобнаженного, сфотографировал в Париже французский художник Дидье Бароссо. На модели фуражка российского полицейского. Это самая успешная обложка журнала за пятнадцать лет его существования и убедительное формулирование межкультурной сложности, к которой стремится Радзишевский в каждой своей инициативе. Игнасио, как воображаемый символ украинского гей-сообщества, — это идеалистическая колониальная конструкция, подчеркивающая невежество для разжигания фантазий.

Во всех отношениях обстоятельства визита Радзишевского в Киев в 2006 году изображают те сложности, которые и обогащают его работу.

Радзишевский занимается историями, которые в основном были проигнорированы или недоосмыслены в Центральной и Восточной Европе и где значительную роль играет политика идентичности. Его метод работы с этой развесистой тематикой бесспорно хорош. Он почти глубоко личный. Развивая основу на устных пересказах, он создает фильмы, фотографии, тексты и картины о широком спектре людей, коллективов и событий разной степени признания. И делает он так с намерением разработать запредельный сверхгосударственный квир-архив, с намерением, которое еще в 2015-м было «институционализированно» под патронатом Института квир-архивов (QAI), которым занимается, руководит и в каком является единственным работником сам Радзишевский.

Миссия Радзишевского имеет целью стать не исчерпывающим, однако чрезвычайно продуктивным убежищем. Для понимания объема его работы заключается синопсис расписания выставок 2020 года:
  • The Power of Secrets, Центр современного искусства Zamek Ujazdowski, Варшава, Польша, 11 ноября 2019 - 29 марта 2020, соло
  • Theft and Destruction, Галерея Арсенал, Белосток, Польша, 21 февраля 2020 - 9 апреля 2020, групповая
  • QAI:CCE, Музей современного искусства Метелкова, Любляна, Словения, 12 марта 2020 - 31 мая 2020, соло
  • I Will Put My Soul into the Magic Storm, BWA Warszawa, Варшава, Польша, 29 мая 2020 - 31 июля 2020, групповая
  • Biennale Matter of Art, Разные локации, Прага, Чехия, 22 июля 2020 - 15 ноября 2020, групповая
  • POCZET, Kunst(Zeug)Haus, Рапперсвиль, Швейцария, 23 августа 2020 - 1 ноября 2020, соло
  • Hyacinth, BWA Warszawa, Варшава, Польша, 5-12 сентября 2020, соло
  • QAI:RO, Национальный музей современного искусства в Бухаресте, Бухарест, Румыния, 22 октября 2020 - 19 ноября 2020, соло
  • Ménage à Deux, Галерея Лабиринт, Люблин, Польша, 23 октября 2020 - 31 декабря 2020, дуэт с Маурицием Гомулицки
Эти выставки пересекались с показами его лент на фестивалях, стажировкой в ​​качестве исследователя русской квир-культуры по приглашению Московского музея современного искусства «Гараж» и участием в плакатной кампании «Меж мостами — 2020Солидарность» Вольфганга Тилльманса среди других инициатив. Учитывая, что его работа в этом году объединяет различные сферы, очевидно, что внимание Радзишевского движется в произвольной форме. Также ясно, что его деятельность скорее повторяющаяся, чем связанная с определенными акциями. Между центром и периферией, Польшей и аналогичными странами, единичным и множественным существуют взаимоотношения, похожие на движение бумеранга.

Что возвращает нас в 2017 год — к судьбоносному походу за покупками в Киеве. Украина не была неизвестна Радзишевскому. Он уже оставил след в культурном контексте страны, а также был уверен, что надо превратить эту осведомленность в общественное достояние, без лишнего стеснения и соблюдая методологические стандарты.

Резиденция, которая вернула Радзишевского в столицу называлась FACE (ЛИЦО), она была инициирована Unlimited Art Foundation и галереей «Лавра» Татьяны Мироновой в партнерстве с немецким office for art. Радзишевский был одним из восьми участников программы, которую совместно курировали Натали Гойос и Райнальд Шумахер с office for art и украинская художница Алевтина Кахидзе.

Кароль Радзишевский, фото из клуба «Андрогин» в Киеве, 2006.

Радзишевский вернулся в Украину, зная, что он обладает предварительно приобретенными контактами и архивом, однако он чувствовал желание выйти за пределы исследования коммунистической и пост-коммунистической эпох, которые до сих пор приковывали его внимание. Потенциальная квирность украинских национальных героев стала идеальным триггером. С тех пор Леся Украинка, так и Тарас Шевченко получили статус протагонистов в портфолио художника.

Радзишевский провел остаток своей резиденции 2017-го года, готовя мультимедийную инсталляцию «Был ли Тарас Шевченко геем?» (2017). Работа принимает форму интерактивного сундука с ящиками, набитыми печатными изделиями — отсканированными архивными материалами, фотографиями, как документальными, так и постановочными и прочим. Название инсталляции происходит от онлайн-опроса, на который наткнулись Билей и Радзишевский в начале своего расследования негетеронормативности Шевченко.

Стоит на минутку задержаться на названии работы, прежде чем углубиться в ее непосредственные составляющие. Сам художник уверяет, что не использует слово «гей» в работе, цитируя энциклопедические знания эрудита Дагласа Кримпа, который утверждал, как пересказывает Радзишевского, что «квир предшествует гомо».
По словам художника, ответ на вопрос «был ли Тарас Шевченко геем? [...] — нет, потому что геев в те времена не было».
В эпоху Шевченко само слово и подтекст его значения еще не были общепринятыми; поэт, художник и возродитель украинского духа жил с 1814-го по 1861-й годы. Более того, слово «гей», как дескриптор и/или классификатор — это побочный продукт особой западной теории, которую, как уверен Радзишевский, следует лишь осторожно вписывать в квир-нарративы значительно более широкого, неоднозначного мира. И действительно, по мнению художника, если вместо этого исследовать, был ли Шевченко квир, «тогда начинается целый разговор».

Слухи вокруг сексуальной ориентации Шевченко циркулировали долгое время, будоража цифровой мир. Эти слухи имели разнородные происхождения, а именно: преобладание женских интонаций в текстах Шевченко, множество мужчин разной степени обнаженности в его художественных работах, а также характер его записей в дневнике о дружбе с афроамериканским актером Айрой Олдриджем. Шевченко познакомился с Олдриджем в Санкт-Петербурге и написал пастелью его портрет. По общему мнению, в течение двух месяцев, которые они провели вместе, у них зародилась значительная близость, ведь они пели и через переводчиков вели пространные разговоры. На самом деле эти слухи о Шевченко приписываются субкультурной области, не проникая в популярный нарратив о украинском национальном герое, несмотря на их очевидность на поверхности этой истории.

Подробности работы Радзишевского «Был ли Тарас Шевченко геем?» насыщенны, даже захватывающи. В инсталляции они не представлены ни хронологически, ни поочередно. Они скорее совпадают и переплетаются, смешиваясь и сливаясь воедино. Эти детали, как таковые, было бы невозможно описать по отдельности, не навязывая им какого-то искусственного порядка. Эта сложность выделить уникальные черты — свидетельство ловкости Радзишевского в нетривиальном сопоставлении. В работе о фигуре, что является вездесущей для украинского менталитета, желание Радзишевского добавлять, умножать и возводить в определенной степени освежает, омолаживает и перерождает.

Несколько подразделений работы «Был ли Тарас Шевченко геем?» представляют современных украинских мужчин, сфотографированных под естественным светом. Они изображены в позах XIX века, описанных в гравюрах, эскизах и картинах Шевченко, у которых они и находятся. Культурному сообществу будут знакомы некоторые из них; оба родом из Ужгорода Аттила Гажлински и Даня Ковач. Последний, со своими густыми волосами, пронзительным взглядом и упорядоченными усами и бородой, по словам Радзишевского, — «это и есть реальность девятнадцатого века». Учитывая тот факт, что Радзишевский был представлен Гажлинскому и Ковачу членами «Открытой группы», с которыми он путешествовал, в том числе и братом Дани Павлом Ковачем-младшим, их появление в тот же момент начинает дискурс вокруг дерзости маскулинности в украинском искусстве сегодня, а также дискурс вокруг иерархий и динамики доступа в них, с которой встречаются международные художники определенной известности по прибытию в Украину.

Кароль Радзишевский, «Был ли Шевченко геем?», 2017. Собственность художника.

Современные фигуры, представленные в инсталляции, воплощают разные возрастные этапы Шевченко, которого регулярно воспринимают либо как символ вечной молодости, или как старого мудрого оракула — ведущую звезду всех начал и завершений. Моложавая точка зрения преобладает в интерпретации Радзишевского, как это подразумевается в имеющемся персонаже третьей модели из Ужгорода, друга Гажлински по имени Дени.

Дени изображен полуобнаженным и с щетиной, которая только пробивается на подбородке. Его серо-зеленые глаза выныривают из-под морщинистых бровей, а губы крепко сжаты. В его осанке нет ничего преувеличенного или показательного; он невозмутим перед камерой и противоречив по отношению к склонностям тех, кто за ней. Если коротко, он — привлекательная модель — энигматичная, без превосходства или жеманности.

Как уже упоминалось, ужгородцы появляются рядом с работами Шевченко. Два портрета Дени, например, наложены на копию шевченковского «Не тополю высокую ...», напечатанного на красной бумаге, и советское изображение оркестра кобзарей в народных костюмах, играющих перед статуей Шевченко. Фотография оркестра изображена в открытой лежащей книжке. Изображение Дени помещено в верхнем правом углу фотографии оркестра, так что его дельфийский взгляд устремлен на Шевченко на своем постаменте. В отличие от тех, кто находится в толпе, повёрнутая голова Дэни не задушена красным шарфом. Его портрет служит закладкой, занимая место в пропаганде и задавая собственный темп.

В интервью в своей студии в начале октября Радзишевский сказал, что «из-за того, что я — квир-художник, из-за моей квирной руки все, что я делаю, становится квирным». Это поразительное заявление, которое свидетельствует о деятельности художника и выдающейся роли его подхода к работе. В «Был ли Тарас Шевченко геем?» Этот прием отображается при обработке большого количества первичного и вторичного материала, написанного самим Шевченко и о нем. Как известно каждому, кто хоть раз побывал в украинском книжном магазине или барахолке, этих произведений хватает.

Радзишевский отбирает, обрабатывает и преумножает эго и творчество Шевченко в эмоциональных экспонатах, «ища в его стихах и картинах новые ключи интерпретации, на которые до сих пор не обращали внимания» (Гжегожек). Обнаженный мускулистый мужчина, которого мы видим сзади, стоит прямо перед другим обнаженным мужчиной, присевшим и опершимся о землю, чтобы не упасть. Стоящий мужчина не держит оружие и не угрожает нанести удар; он держит руки за головой. Картина создает впечатление, что именно согнутая фигура стоящего мужчины заставляет собеседника наклониться. В другой работе менее подтянутый, но все еще стройный обнаженный мужчина, сидит, положив руку на деревянную полку, а ноги частично поджимая под себя. Это два рисунка Шевченко из серии работ, созданных их в студии с натурщиков. На еще одном студийном рисунке художник помещает себя среди своих моделей, рисуя себя, рисуя их, указывая на глубину его осознания своего отношения к ним, своим субъектам.

Наиболее волнующая работа Шевченко в инсталляции Радзишевского написана на бумаге тушью и бистром в 1856-57 годах, и вошла в учебники истории под многочисленными названиями, в том числе среди других «Кара колодкой», «Наказанный солдат» и «В казарме, с колодкой во рту». В этом тексте эту работу будем называть «Кара колодкой».

«Кара колодкой» — это одна из восьми работ в серии «Притча о блудном сыне», которая высмеивает общественные крайности, в особенности — беспутство дельцов с купечества. Работа изображает полуобнаженного парня в обтягивающих штанах и ботинках в свете невидимого солнца сепии. Его рот заткнут куском древесины, руки связаны сзади, а ноги разведены. Похоже, он напряжен, однако не сопротивляется; взгляд его сведен к свету. Без сомнения, такое расположение имеет отношение к практикам БДСМ. Фетишистская оптика усилена размытыми фигурами и тканью, которыми Шевченко обрамляет человека с кляпом. Его вынужденная осанка в такой обстановке поразительно провокационна.

«Кара колодкой» хранится в коллекции Национального музея Тараса Шевченко, который находится за углом от Национального университета имени Тараса Шевченко, напротив парка Тараса Шевченко на бульваре Тараса Шевченко в центральном, Шевченковском районе Киева. Она не выставлена ​​в постоянной экспозиции, которую Радзишевский посетил во время своей резиденции, сымитировав ее залы в своем показе. Эта постоянная экспозиция следует собственному образцу, в который посвящены, кажется, только работники самого музея; каждый зал использует собственные экспозиционные инструменты/технологии и по-своему соотносится с предыдущими. Посмертная маска Шевченко представлена ​​почти посередине выставки; с тех пор и до конца экспозиции он воскрешается в виде работ, созданных в течение жизни. Странная сценография утверждает, что история Шевченко противостоит таксономическому повествованию.

Петро Клодт, Посмертная маска Тараса Шевченко. Экспозиция зала в Национальном музее Тараса Шевченко. Экспозиция выставки The Power of Secrets, Центр современного искусства Zamek Ujazdowski. Фото: Бартош Горка.

История Шевченко не ограничена мастерской или позолоченным выставочным залом, она достигает окопов и передовых. Хотя Шевченко сам никогда и не принимал непосредственного участия в военном конфликте, он писал солдат. Более того, его слова и образы были активно заимствованы Вооруженными силами Украины и добровольческими батальонами, включая подразделениями, в которых патриотизм проявляют с ультра-националистическим пылом. В работе «Был ли Тарас Шевченко геем?» Радзишевский обращается к этой тенденции, играя со значением военной униформы и поощряя индивидуальность тех, кто ее носит.

Купить официальную украинскую военную экипировку чрезвычайно легко, чем и воспользовался Радзишевский. Художник купил полноценную униформу у розничного продавца в Киеве и сфотографировал нескольких мужчин в ней. Инсталляция не раскрывает, действительно ли кто-то из них служил в вооруженных силах; вероятность или легитимность этого остается на усмотрение зрителя. Один из моделей был снят на балконе. На некоторых фотографиях он в камуфляже с головы до пят. На других — только в фуражке. Но везде он выглядит нахмуренным.

Вероятно, наиболее убедительная составляющая работы «Был ли Тарас Шевченко геем?» — это личный архив Артура (известного как «Артурчик»), передовой квир-фигуры культурного сообщества Украины, который часто бывал в доме, где жили Радзишевский со своими коллегами по резиденции, ходил с ними на вечеринки и прочее. Билей намекнул Радзишевскому, что Артурчик служил в ранге капитана в украинской армии и возглавлял военное подразделение в текущей войне на восточной границе Украины. Артурчик позволил Радзишевскому включить его личные изображения определенного периода его жизни в инсталляцию. В отличие от уединенного вышеупомянутого солдата, эти фотографии с низким разрешением полны братской близости.

Достаточно сказать, что «Был ли Тарас Шевченко геем?» — это насыщенная работа, состоящая из репродукций, высказываний, компиляций и интерпретаций. История этой выставки затрудняет ее обильную внутреннюю композицию. На сегодняшний день работу включили в состав двух выставок: «Удивительная растерянность» в галерее «Лавра» и The Power of Secrets в Центре современного искусства Zamek Ujazdowski.

Местонахождение «Удивительной растерянности», выставки работ, созданных во время резиденции FACE (ЛИЦО), повлияло на деятельность Радзишевского. Близость галереи «Лавра» к месту православного паломничества — Киево-Печерской Лавры — и к украинским властных учреждениям осуществило давление во время работы и стала необходимой темой диалога между художником и его персонажами, некоторые из которых отказались от участия в целях безопасности. В конце концов, выставка прошла без осложнений, но обстоятельства уже оказались весомыми.

Включение работы «Был ли Тарас Шевченко геем?» в The Power of Secrets приобщило Шевченко к диалогу с оригинальной когортой квир-персонажей, идей и идеалов. Выставка, куратором которой выступил Михал Гжегожек, стала на сегодняшний день самым обширным обзором деятельности Радзишевского. В The Power of Secrets Шевченко оказался в непосредственной близости с Евой Голушко, польской женщиной-физиком, сторонницей принципов демократии, ключевым членом движения «Солидарность» и трансгендерной активисткой. «Был ли Тарас Шевченко геем?» была размещена в том же помещении, где и портрет Голушко на четырех панелях, которая пальцами показывает знак победы, и тем самым — неписаную историю легендарной личности. В противоположном углу выставочного зала были размещены фотографии Радзишевского из серии «Invisible (Belarusian Queer History)» (2016) и фотографии Вольфганга Тилльманса квир-активистов из Санкт-Петербурга. Кроме того, в The Power of Secrets Украина была представлена ​​в устном предании Миши Коптева, дизайнера-самоучки из Луганска, который с 1993 года руководил своим знаменитым театром моды «Орхидея».

В The Power of Secrets заметно представлены и живопись; на виду выразительная палитра Радзишевского, представленная в «Poczet» (2017), комплекте из двадцати двух акриловых портретов выдающихся негетеронормативних фигур польской истории. «Poczet» широко экспонировался и получил что-то вроде культового статуса. Каждый портрет выполнен в авангардном, квази-кубистском стиле; полная серия находится в коллекции Варшавского музея современного искусства.

Радзишевский учился на художника, хотя всерьез он вернулся к этому способу самовыражения в течение последних пяти лет. Его решение так поступить вращалось вокруг мотивации «рассказать истории о прошлом [...] о котором недостаточно информации, чтобы сделать фильм», «соблазнить и повлиять [...] на так называемую обычную аудиторию», которая любит живопись, и исследовать, как по максимуму распространить «работы за пределами галереи, чтобы люди могли найти их» в Инстаграме и других социальных сетях.

Палитра Радзишевского живая, кричащая и экстравертная. По словам художника, «цвет приобрел наибольшего веса, чтобы сделать их [портреты] заманчивыми для людей и вырезать их из реалистической формы живописи», в которой пока изображали его персонажей, «играя с идеей, что, если у вас есть черно-белые фотографии или репродукции исторических картин ХХ века в учебнике», можно использовать резкие цвета, чтобы оживить их для настоящего. Художник учитывает предварительное признание своих персонажей, и, как следствие, насколько субъективно он может их изображать. Он указывает на Карла Шимановски, как человека, предложившего значительную свободу; композитор начала ХХ века пользуется существенной популярностью, поэтому Радзишевский мог далеко уйти в своем толковании. В «Poczet» Шимановски написан в зеленых и розовых тонах. По утверждению Радзишевского, эта манера изображения таких фигур, как Шимановски, становится способом «представить образ героя на собственных условиях». Так что «Poczet» включает в себя исключительно негетеронормативних фигур, эта серия использует «подрывную политическую» стратегию, чтобы сформулировать и воплотить квир-идентичности. Теперь, когда эти работы оказались в коллекции Музея современного искусства, они стали неотъемлемой частью польского национального достояния.

Кароль Радзишевский, «Леся Украинка», 2020. Собственность художника. Кароль Радзишевский, «Poczet», 2017, Kunst(Zeug)Haus, Rapperswil, 2020. Фото: Никлас Голдбах

И здесь пролегает мостик к Лесе Украинке. «Poczet» завершен, но у Радзишевского есть новая открытая серия портретов, которая переняла стиль «Poczet», чтобы показать негетеронормативные иконы центра и востока Европы. Портрет Украинки первый в серии.

Украинка наслаждается тем благородным светом, который светит ярче, чем предназначено буквально всем украинцам, кроме Шевченко. Поэтесса и драматург, еще и политическая, гражданская активистка и феминистка интенсивно общалась с писателями ее эпохи, в том числе с Марией Конопницкой, представленной в «Poczet» и была впутана в культурную войну настоящего потому, что прогрессивные мемознавцы высмеивают гомофобных праворадикалов с их скандированием слов интеллектуалки, которая очень вероятно была лесбиянкой или бисексуалкой. Игорь Костецкий и Юрий Степан Нестор Луцкий, двое каноничных украинских литературоведов, предполагали, что Украинка находилась в страстных отношениях с писательницей-модернисткой и феминисткой Ольгой Кобылянской, которые выходили за пределы дружбы, несмотря на то, что они преимущественно жили по отдельности из-за болезней и другие обстоятельства. Характер их связи отражен в письмах, дошедших до наших дней.

Радзишевский изображает Украинку в красном платье на фоне цвета голубого Твиттера. Вокруг ее шеи — фирменное белое ожерелье, а пробор в волосах проходит ровно посередине. Ее осанка вызывает уважение без лишней претенциозности. Ее возраст трудно определить; Радзишевский наделяет Украинку настоящей безвозрастностью. Она вечна, но не высокомерная, и весьма андрогинная. В итоге впечатление такое, будто только она знает саму себя, хотя аудитория может — да и должна — рассматривать ее в разных ипостасях.

Выразительная насыщенность персонажей Радзишевского убедительно доказывает, почему эти персонажи не являются ни пресными, ни давними. Встречи с Игнасио, Шевченко, Коптевым, Украинкой и их партнерами и партнерками — это животворный опыт. Это плодородная почва для баловства этой работы, поле, запыленное обещаниями и возможностями, которые выдаются насущными, доступными и неисчерпаемыми.

Неугомонный художник всегда в движении. Радзишевский в этом движении не одинок.Share: