Dymchuk Gallery: Дмитрий Красный. ТартарарыBereznitsky Art Foundation: Давид Чичкан. Портреты, которые говорятМистецький Арсенал: Андрей Сагайдаковский. Декорации. Добро пожаловать! — 18/09The Naked Room: Эскизы монументального — 13/11Voloshyn Gallery: Никита Кадан. Сладчайшая песнь скорби — 14/10

Много вопросов про ритуал и рутину

30 октября, 2020

Станислав Турина. Матерям посвящается. 2013—продолжается. Фото: Роман Скрыпник та Катя Старокольцева-Скрыпник

С 4 сентября по 25 сентября в галерее Артсвіт в городе Днепр прошла выставка под названием “Равен ли ритуал рутине?”. Выставка стала результатом кураторской резиденции под руководством Татьяны Кочубинской при поддержке Украинского культурного фонда. Участницы резиденции — Катерина Цигикало (Киев), Настя Хлестова (Харьков), Мария Целоева (Одесса) и София Короткевич (Львов). 

Кураторская резиденция — не самое распространенное явление в украинских реалиях. Отчетные выставки кураторских резиденций или кураторских коллективов всегда достаточно многообещающее событие, так как здесь нет места случайностям: концепция вычитана десятки раз, нарратив и экспозиция защищены днями обсуждений, а выбор художников произведен максимально скрупулезно и подтвержден всеми участниками проекта. 
 

Отправной точкой обсуждения темы выставки стал длительный перформанс польского художника Вальдемара Татарчука «Сделайте фото с польским художником, возможно это в последний раз»¹. В своем перформансе Татарчук десятки раз повторял одно и то же действие — ставшее рутинным для самого художника, но оставшееся ритуальным для каждого фотографирующегося с ним. По словам кураторок, тема выставки изначально была связана с размышлениями исключительно о художественном процессе, о том, что есть ритуального и сакрального в работе художника и каким образом этот процесс может приобретать рутинные оттенки. Впоследствии обсуждений эта тема захватила не только художественные аспекты жизни, но и бытовые. 

“Нужно построить рабочую рутину — нужно иметь возможность удивлять самого себя и, в первую очередь, иметь возможность совершать ошибки”²
— так как-то сказала британская художница Бриджет Райли³, описывая свой рабочий процесс создания полотен.

Так сложилось, что в нашем обществе не осталось места богу, но все еще остается место сакральному и трепетному отношению к мистерии создания искусства. Почему так? Кому это выгодно? Возможно, у художников даже сейчас есть страх того, что искусство можно будет расшифровать и воспроизвести? Страх ли это технической воспроизводимости? Насколько сознательно подходит художник к ритуализации искусства? 
Ольга Кузюра. Утерянное присутствие. 2016-2020. Фото: Роман Скрыпник та Катя Старокольцева-Скрыпник

На первом этаже выставки выражены общие размышления о рутине сквозь призму времени. Возле текста концепции выставки помещена первая работа — художника-концептуалиста родом из Харькова Вагрича Бахчаняна “Ни дня без строчки” (1995). Работа Бахчаняна состоит из нескольких листов бумаги с записями, которые он делал каждый день на протяжении 1995 года. Практике “художника слова” свойственна монотонная повторяющаяся деятельность, часто связанная с текстом. Эта работа является вводной и достаточно иллюстративной: здесь буквально рутинное повторение становится ритуальным действием создания художественного произведения. Вся стена напротив работы Вагрича Бахчаняна заполнена бумажными оттисками архитектурных элементов львовских зданий периода Австро-Венгерской застройки. Это работа львовской художницы Ольги Кузюры “Утерянное присутствие” (2016-2020), выполненная в технике “слепого тиснения”. Здесь также существует заигрывание со временем: казалось бы хрупкий и недолговечный материал — бумага — в данном случае является капсулой времени, сохраняющей память про историческую застройку, некогда капитальную и фундаментальную. 

Виталий Кохан. Рука, песок и отображение. 2013. Фото: Роман Скрыпник та Катя Старокольцева-Скрыпник

Центральную часть экспозиции первого этажа занимает сложная по конструкции инсталляция харьковского художника Виталия Кохана “Рука, песок и отображение” (2013). На подвешенный к потолку, заполненный песком пододеяльник проецируется зацикленное видео руки художника, высыпающей песок. Из подвешенного пододеяльника тоже сыпется песок. Шум сыплющегося песка усиливает микрофон, стоящий возле пододеяльника. Под лестницей рядом стоит колонка, издающая шум сыплющегося песка, а на колонке стоит круглый таз с водой. Над тазом находится мерцающая в такт шуму песка круглая проекция видео воды с лебедями, якобы отражение воды в тазе. В данном контексте работу Виталия Кохана можно рассматривать как работу про смесь реальности и сна, мифа, а также про время, которое может эти понятия разделять. Видео зациклено и потому кажется, что песок сыплется вечно. Но в реальности это не так и зритель понимает, что песок скоро полностью высыпется. За счет повторения видео этот процесс кажется бесконечным — попытка обмануть рутину. А если сделать это видео более реалистичным? Если художник будет отвлекаться на то, чтобы взять новую горсть песка? Превратится ли тогда этот процесс из магического медитативного действия в монотонную рутину скучной и предсказуемой реальности?

Существует ли какое-то определенное число повторений сакрального действия, после совершения которых это действие превратится в рутину?

Пространство первого этажа является медитативным приглашением к размышлениям, поэтическим промо второй части выставки. На втором этаже расположены работы художников, повествующие о персональных историях, о личном восприятии различных аспектов терминов “рутина” и “ритуал”. Во время перемещения из медитативного, созерцательного пространства первой главы выставки в более персональную вторую, зрителя сопровождают 6 коротких видео художницы Кати Лесив. В них мужчина проводит церемонию заваривания кофе. Рутинный бытовой ритуал, однако имеющий свое сакральное значение для главного героя видео. 

Монотонные рутинные действия обычно связаны с ежедневными обязанностями: рабочими и домашними, и в целом с темой труда. На втором этаже эти темы переплетаются, а работы часто рифмуются друг с другом. Вспоминая тему труда можно говорить о рутинной работе нанятого работника, о бюрократии, а также о бытовом, домашнем, часто невидимом труде.

На втором этаже зрителя встречают работы Юлии Беляевой — скульптуры работников из серии “Рабочий класс” (2017-2020), напечатанные на 3D принтере. Соседняя работа художницы Марии Куликовской “Конституция президентки Крыма” (2020) повествует о долгом бюрократическом процессе оформления документов и о попытке художницы этот процесс романтизировать. Напротив — работа Алексея Сая “Заявления” (2016), состоящая из 19 листов заявлений множество раз написанных одно на другое. Рядом с заявлениями находится абстрактная работа Владимира Цюпко, состоящая из множества черных точек или многоточий на белом фоне. 

Мария Куликовская. Конституция президентки Крыма. 2020. Фото: Роман Скрыпник та Катя Старокольцева-Скрыпник

Тема труда также затрагивает тему домашних обязанностей, обычно неразрывно связанных с темой невидимого женского труда. Рутинное и медитативное создание текстильных работ часто является основным медиумом художниц, повествующих о неравноправии. Но в данном случае с текстилем работает художник — Станислав Турина и создает работу “Матерям посвящается” (2013-продолжается). Эта работа находится в процессе создания — на протяжении последних нескольких лет Турина вяжет ковер из одежды, которую носил он сам, или же носили его близкие. 

Выставку завершает комната, которая обычно используется в качестве пространства для высказываний молодых художников. На выставке “Равен ли ритуал рутине?” эта комната становится последней главой экспозиции, где расположены три работы. Работа Анны Звягинцевой на этой выставке формально рифмуется с работой Станислава Турины: это тоже работа с текстилем, посвященная теме материнства. В отличие от работы Турины, художница создает вышивку на ткани не вручную, а с помощью машинного труда.

Следующая работа — еще одно произведение Виталия Кохана "Прыжки" (2015). На видео неизвестная женщина совершает монотонные прыжки на батуте на фоне Альпийских гор и живописного швейцарского озера. Батут находится на досчатом настиле над водой и одно неосторожное движение может заставить героиню погрузиться в холодное озеро. Зрителю остается только догадываться о причинах совершения женщиной этого монотонного действия. Рутина ли это для женщины или ритуал?

Завершающая работа в пространстве комнаты — серия фотографий, которые создала во время своего пребывания на резиденции в Польше художница из Харькова Оля Фёдорова. Здесь представлены фотографии запястья художницы, на котором она записывала польские слова, ассоциирующиеся у нее с прожитым днем. Художница дописывала каждый день новое слово, а старые давно написанные слова постепенно стирались, символизируя недолговечность памяти. Эта работа рифмуется с работой Вагрича Бахчаняна, создавая таким образом цикл повторяющихся записей в качестве художественных проектов. 

Анна Звягинцева. Одиночные записи. 2016. Фото: Роман Скрыпник та Катя Старокольцева-Скрыпник

Если обратиться к психологии, то повторяющиеся ритуальные действия являются некой традицией, которая защищает человека от неврозов, а следовательно защищает от страхов. Рутинные действия помогают ощутить стабильность и контроль над собственной жизнью. В рутине, в ритуале можно спрятаться, спастись, найти успокоение. Рутина связана с жизненной материальной необходимостью, дисциплиной, ритуал — с подсознательным. Насколько рутинное искусство практично и терапевтично?

Исторически ритуал относится к религиозным практикам, и хотя бог, как мы помним, вроде бы уже умер, потребность человека к ритуальным практикам осталась. В процессе секуляризации ритуал трансформировался и принял новые формы. Или он все еще находится в поиске новых форм? Что есть ритуал теперь? Можно ли рутину назвать современным ритуалом? Можно ли обожествить быт или труд?

Позволю себе предположить, что чаще всего в искусстве тема ритуала поднимается в перформативных работах. Перформанс часто монотонен, иногда повторяется, и в целом восходит к театральным практикам, а те, в свою очередь, — к ритуальным воспроизведениям мифологического сюжета. Потому в данном случае, руководствуясь формулой Маршала Маклюэна, часто медиум диктует художнику тему, или же тема выбирает медиум. На выставке “Равен ли ритуал рутине?” в реальном времени был воспроизведен только один перформанс 2015 года — “Открытие” Сергея Попова, произошедший во время открытия выставки 4 сентября 2020. Во время перформанса Попов совершал рутинное действие, часто происходящее на открытиях выставок, — открытие бутылок шампанского во время подготовки фуршета. Но делал это художник с большим размахом, распыляя пену на ближайших зрителей. Сам перформанс очаровывает лаконичностью жеста — здесь сходятся и ритуал и рутина, да и контекст настолько близкий каждому присутствующему в этом месте.

Создание творческого или же креативного контента подразумевает некую дисциплину, рутинные действия. В сегодняшнем мире каждый должен быть одновременно и эффективным, проактивным и достаточно глубоким для произведения рефлексии нужного уровня. И все же, открытие выставки — это ритуал или рутина?

Share: