/var/www/cdpolya9961/data/www/artslooker.com/wp-content/themes/looker
https://artslooker.com/wp-content/themes/looker

Александра Степаненко: «Burning Man – это качественно новый уровень творческой коммуникации»

548
Художница Александра Степаненко

Художница Александра Степаненко

Александра Степаненко – молодая украинская художница, одна из первых муралисток в Украине, чьи работы представлены в Киеве и Нью-Йорке. В этом году Степаненко впервые приняла участие в международном фестивале “Burning Man”, став одной из создателей проекта “Ai.Tlants”. В беседе с ArtsLooker Александра рассказала о проблемах уличного искусства, тонкостях участия в международных арт-инициативах, их грантовых программах, а также о подготовке к украинскому “Burning Man”.

Чем обусловлен ваш выбор, работая в сфере графического дизайна, переквалифицироваться в живописца и стрит-артиста?

Занятие графическим дизайном и 2D графикой – всего лишь найденный компромисс между бескорыстным желанием заниматься живописью и добычей ресурсов прикладным путем в непростых условиях нашей экономической ситуации, не жалующей творческие инициативы. Я всегда рассматривала это как временную меру, стремясь заниматься только тем, в чем я действительно вижу ценность и смысл. Путешествуя по городам Западной Европы, я видела много монументальной живописи, которая к тому моменту пользовалась большой популярностью, в отличие от Украины. У нас текстура спальных районов – серая и гнетущая, поэтому было принято решение приблизить здания в своем городе к лучшим увиденным образцам, ведь у нас не всегда есть возможность заниматься масштабной реконструкцией и реставрацией. Навыки, которыми я овладела, работая в игровой индустрии, мне существенно облегчили задачу.

То есть работа иллюстратором в игровой индустрии поспособствовала появлению уверенности в художественной практике?

В техническом плане – разумеется. Имея за плечами немалый опыт, я могу самостоятельно подготовить весь макет: сначала в цифровом варианте, показывая клиенту, а после набросать эскиз на существующей площади.

Вы всегда делаете предварительный макет?

Если мне поступают такие заказы или я сама решаюсь на монументальную роспись, люди диктаторски требуют эскиз (смеется). Они хотят предварительно знать, что я буду делать.

Александра Степаненко

В последнее время муралы в Киеве стали невероятно популярными. Когда и почему впервые попробовали себя в этом направлении искусства?

Первым моим монументальным полотном стала коллаборация с художником Гришо на стене бойлерной во дворе моего дома в 2012 году, что случилось задолго до начала эпохи повального «мурализма». Это была полностью экспериментальная инициатива макроуровня. Организация, если говорить проще, прошедшая очень успешно, разделилась на 4 этапа: разработка макета, информирование жителей близлежащей территории, сбор средств и сам процесс создания. К моему удивлению, 90% отзывов были положительными, что позволило решить вопрос с финансированием. Небывалый интерес к муралу проявили не только жители города, но и пресса, ведь тогда городские стены были практически «стерильными».

Почему в Украине немного женщин, создающих муралы?

На мой взгляд специфика создания работ такого формата близка не каждому, как с художественной точки зрения, так и относительно прилагаемых физически усилий. Возможно последний фактор и сыграл свою роль в текущей гендерной пропорции в этой сфере, но это лишь мои догадки. Тем не менее знаю девушек в этой сфере, вдохновляюсь их примером и верю что искусство победит гендерные стереотипы.

Многие ценители искусства считают муралы слишком декоративными, лишенными провокации и социальной проблематики, почему, на ваш взгляд?

Изначально мурализм зародился в Мексике в 1920-х и стал реакцией молодых художников на мексиканскую революцию, которые провозглашали новые идеи, поднимая народ на борьбу. Кроме того, первых представителей мурализма знают все: Диего Ривера, Хосе Ороско, Карлос Мерида. Муралы всегда были рупором пропаганды, рядом с огромными рисунками ты чувствуешь себя крохотным, и все лозунги поглощают вопреки твоей воле. В Украине муралы действительно носят более декоративный характер.

Почему существует стереотип, что настоящий стрит-арт – не муралы, а социальное граффити – живые голоса города?

В этом есть логика, учитывая, что это разные жанры. Мурал – это все же монументальная живопись, развивающаяся как часть ансамбля, который образуют архитектура, скульптура и ландшафт. Ему технически сложно возникнуть стихийно в отличие от граффити, а на его создание требуется больше времени и ресурсов. Как результат, не редкость, когда люди, имеющие доступ к разрешениям и финансам, спекулируют на этой теме, навязывая авторам свою идеологию. Граффити делаются в один сеанс: райтеры оставляют после себя послания. Бомберы раскрашивают вагоны, жилые здание – это протестный формат разговора со зрителем, призывающий обратить внимание на злободневные социально-политические проблемы.

На ваш взгляд, занятие уличным искусством – это реакция художника на социально-политические явления или исключительно дизайнерское решение, попытка улучшить внешний вид здания?

Я очень остро ощущаю эпоху, в которой мы живем, и достаточно глубоко переживаю события, происходящие вокруг, поэтому и стараюсь не исследовать социально-политическую ситуацию. В своем творчестве я умышленно выбираю эскапизм, бегство в мир утопических сюжетов, поэтому оно кажется более декоративным. Мотивацией выступает однообразие архитектурного ритма и цветовых решений массовой советской застройки, которую, за большим исключением, считаю эстетическим преступлением против человечества.

Мурал Александры Степаненко

Как, на ваш взгляд, уличному искусству получить признание в обществе и профессиональных кругах, ведь многие до сих пор относятся к нему предвзято?

Думаю, что в этом вопросе заложено противоречие, ведь если искусство уличное и, как следствие, самобытное, то никак. Возможно, это мое идеалистическое мнение, но большая часть исполнителей жанра, избрав своей аудиторией улицу, преследует другие цели: в первую очередь донести идею свободы и массовости. Хотя история изобилует множеством противоположных примеров: Banksy, Invader, Ron English, Shepard Fairey, чьи имена стали нарицательными. Украина – еще очень молодое государство, и всего 6 лет назад стрит-арт не рассматривали всерьез. Оно не предполагает подготовку к просмотру и апеллирует к коллективному бессознательному. Заграницей многие известные художники, оставляя свои росписи на зданиях, поднимают стоимость недвижимости целых районов. Это явление называется джентрификацией. Когда фан-база автора велика, искусство любого направления может быть востребовано.

Как монетизировать украинский стрит-арт?

Я думаю, упорно продолжать им заниматься, разрабатывая свой национальный стиль. Быть активным, продуктивным, продвигать уникальность каждого автора, органично вписываясь в украинское искусство. В эпоху социальных сетей только благодаря Instagram и Facebook художники продвигают свои имена.

Какие фундаментальные проблемы, по вашему мнению, существенно осложняют осмысление и изучение уличного искусства в Украине?

Наше общество травмировано советской монополией на искусство и эстетику со стандартизацией художественных образов. Железный занавес все еще не рухнул в общественном сознании, но, как и все инерционные процессы, этот также необратим.

Что сформировало ваш художественный язык?

Нарочитая наивность в моих сюжетах – это тот самый эскапизм, попытка удрать от реальности, игра на контрастах, а наполнение фигуративными образами облегчает их восприятие. Большое влияние на меня оказала работа художником-иллюстратором в гейм-индустрии. Стремление к анатомической точности, реализм и эстетическая насыщенность характерны для большинства моих работ.

Как возник ваш арт-проект Ai.Tlants (2018)?

Ai.Tlants – результат моего желания поучаствовать на Burning Man в качестве художника, и подарить комьюнити полноценный арт-проект при поддержке BMorg. Изначально идея лежала в плоскости 3D-маппинга и я подала заявку на арт-грант совместно с VJ Reinish, консультируясь по профильным вопросам. Увы, грант от официальных организаторов мы так и не получили, что отразилось на боевом духе команды. Поскольку проект некоммерческий и реализовывался своими силами, первые потери не заставили себя ждать. Будучи идейным вдохновителем, в конце концов, мне удалось заинтересовать новую команду и, отказавшись от концепции с маппингом, мы приступили к работе. Создание эффектной видеопрезентации помогло привлечь внимание продюсера – Ярослава Корца – основателя украинского комьюнити бернеров, который значительно облегчил нам задачу по основному фронту – финансовому. Нам удалось получить грант от Министерства информационной политики Украины. В будущем мы еще неоднократно изменим концепцию проекта и потеряем некоторых членов команды из-за сложностей посещении государства США. В работу были вовлечены десятки волонтеров, помогающих по всем направлениям. Наш проект, пройдя испытание коммуникацией и агрессивной пустынной средой, непрекращающейся круглосуточной пылевой бурей, дополняющейся ежедневными перепадами температуры в 40 градусов, был завершен успешно. Итого, в финальном виде наша команда состояла из следующих участников: Ярослав Корец – продюсер проекта; Вячеслав Гуденок и Алексей Трончук – сварочные работы и конструкция; Геннадий Жуга и Фомов Роман – электроника; Стецюк Виталий – дизайн, визуализация проекта; Думик Сергей – аудиоэфекты, закупки.

Как возникла идея проекта, представленного на Burning Man? Почему решили коснуться темы взаимодействия человека с созданными им новейшими технологиями?

Тематика Burning Man меняется каждый год и, по стечению обстоятельств, в 2018 организаторы огласили тему – «Я – Робот». В то время я работала над развитием технологического стартапа, посвященного виртуальной реальности, в качестве концепт-художника и так совпало, что вместе с этой командой мы начали реализовывать проект «Ai.Tlants». То есть, возникновение самой идеи было достаточно органичным процессом, ввиду обстоятельств, а трудности возникли, скорее, на этапе ее реализации. Во-первых, мы были вынуждены отказаться от технологии маппинга, потому что не нашли специалиста, который был готов работать в команде: с кем-то не смогли найти общий язык, некоторые отказывались, когда узнавали, что мы не выиграли основной грант программы.

Burning Man – своего рода эстетический бунт против предсказуемости традиционного искусства. Что необходимо, чтобы попасть в ряды участников, тех, кого считают лидерами радикального самовыражения?

На территории события работают непривычные для нас социальные принципы. Люди приезжают туда, чтобы дарить что-то другим, помогать друг другу, реализовывать совместные идеи. Наше общество, пережившее десятилетия диктатуры, воспринимает как искусство, так и межчеловеческие отношения только в традиционных рамках. Burning Man – это качественно новый уровень творческой коммуникации, «океан чистой стихии», в котором найдется место полному принятию несметного количества созидательных инициатив и возможности реализовать любой проект совместными усилиями. Именно желание здесь и сейчас приходить на помощь другим в реализации чудес различного характера является порогом полноценного вхождения в сообщество Burning Man. Правда, это исключительно мое субъективное видение. Первый региональный ивент Burning Man – Precompression проходил с 26 мая в Киеве на ВДНХ, а летом 2019 состоится первый полноформатный региональный Burning Man.

Burning Man

Важно то, что на фестивале нет конкурса, отсутствует критика, а поэтому, нет ощущения конкурентности. Художники из других проектов могут помочь. Дело в том, что скульптуры, созданные во время Burning Man, успешно продаются после его окончания. Ими начинают интересоваться музеи, коллекционеры и администрации городов. Многие инсталляции украшают улицы Лос-Анджелеса, Нью-Йорка. Например, скульптуру Александра Милова приобрел коллекционер из Будапешта. Музеи современного искусства берут скульптуры в архив, а особо популярные, проекты активно экспонируются.

Украина в 2019 впервые станет региональной площадкой Burning Man. Расскажите подробнее о том, как проходит подготовка?

Существуют два сайд-формата фестиваля – PreCompressiоn, который проходит в разных городах по всему миру, где есть сообщество бернеров, и DeCompression – который следует после основного события. Политика этих фестивалей такая же, как и у BurningМan: есть грантовый фонд для реализации идей художников. У нас уже прошло 2 фестивальных мероприятия при консультационной поддержке американской официальной организации, и летом 2019, с 14 по 16 июня, в Украине впервые состоится Burning Мan. Сейчас происходит процесс выбора локации. В рамках фестиваля будет действовать миллионный грантовый фонд на реализацию арт-проектов. Хотелось бы, чтобы как можно больше художников узнали об этом, и приняли участие в движении бернеров.

art project for burn 17

Испытало ли ваше творчество влияние других художественных практик? Кого считаете своими вдохновителями?

Этот список бесконечен, но первая и главная форма эстетики, за которую держусь, – графика. Мои любимые художники –Scott Hаnsen (ISO50) и Jetter Green, а также фотохудожник Reuben Wu – им всем присущ некий геометризм и четкость, что, безусловно, близко мне, как человеку, который много времени посвятил графическому дизайну. Также направление, малоизвестное в Украине, – серф-арт. Оно сочетает в себе сюрреалистические сюжеты, в основе которых изображен подлинный сёрфинг. Это простые для восприятия, эскапично-утопические работы JayAlders-а и Rick Piper-а, изображающие яркий образ жизни серферов. Из традиционных художников мне очень близок по духу Николай Рерих. В своем живописном творчестве я вдохновляюсь его этюдами, обращая внимание на эстетику сакральности и глубокое погружение в пейзаж.

Три рекомендации, которые можете дать будущим бернерам?

Я думаю, что главное – это быть продуктивным в своем творчестве, делиться идеями с другими, вдохновлять их для передачи этого импульса в мир. Не стоит бояться подавать заявки на гранты. Это намного проще, чем кажется. Например, помимо основной грантовой программы, Burning man, существует еще одна – Global Art Grants.

На этот грант можно подавать не саму инсталляцию, а процесс, реализующий 10 принципов Burning Man и Civic Ignition. Проект обязательно должен быть интерактивным, то есть, предусматривать полное погружение и взаимодействие с социальной средой. Таким образом, воплотить идею, которая получит грант можно в родном городе.

Александра Степаненко1

Какие темы входят в круг ваших исследований?

Я часто работаю с темами того, что является для меня сакральным – в их числе Природа. Мне хочется донести зрителю общечеловеческие ценности в классическом представлении, дать людям задуматься о том, какова наша роль в мире. Также я часто рефлексирую на тему дзэна и глубокой медитации. Меня интересует, насколько гармонично мы могли бы сосуществовать с миром, если бы были осознанными – ответственно относились к своим поступкам, действиям и словам.

Могли бы рассказать о вашей живописной практике?

Мои работы, как я упоминала выше, – медитативны, в них много сюрреального – погружение, слияние с Вселенной. Формально – это пейзажи, написанные маслом на полотне, а в основе композиций часто геометрические фигуры. В них, как и в муралах, чувствуется некая монументальность. Мне нравится помещать маленькие фигуры на передний план, чтобы продемонстрировать ничтожность человека перед могуществом природы и высших сил, его второстепенную роль в нашем мире.

Автор: Роксана Рублевская


17.12.2018

Схожі записи