Олег Пинчук: «Интересы культуры должны лоббировать государство и меценаты»

Скульптор Олег Пинчук / Фото: artslooker.com

Скульптор Олег Пинчук / Фото: artslooker.com

Олега Пинчука по праву причисляют к наиболее популярным и коммерчески успешным скульпторам Украины. Его футуристические, иногда очеловеченные животные вызывают немало споров, а самого автора осуждают за публичность и умение реализовывать работы, не прибегая к помощи дилеров. Его бронзовые скульптуры есть в женевском Cartier International SA, Баварском фонде Hanns Seidel (Мюнхен), Венском музее истории искусств, Рижском музее иностранных коллекций, а некоторые из них – украшают центры европейских городов. Известный швейцарский бренд часов Bovet также использует изображения его скульптур, а год назад работа Пинчука украсила VIP-пригласительные мирового художественного форума ART MONACO.

Журналист Роксана Рублевская расспросила Олега Пинчука о секретах успеха, эволюции его творчества, масштабной коллекции и о том, как произведения отечественных мастеров сделать инвестиционно привлекательными объектами.

Многие молодые скульпторы критикуют отечественное академическое образование за излишнее следование традиции. Как вы относились к учебе в академии?

Я хорошо понимал, что Киевский художественный институт – всего лишь один из этапов моего становления. Когда тонкости академического образования были постигнуты, появилась острая необходимость идти дальше. Поэтому, помимо базы полученной здесь, мне удалось поступить в Высшую школу визуальных искусств в Женеве, где сознательно уничтожили все гипсовые копии и книги по анатомии. Ее отличительной чертой было поощрение вольного высказывания художника. Студента изначально воспринимали как самобытного автора, способного предложить свою концепцию мира, и это ни с чем не сравнимый опыт.

Скульптор Олег Пінчук / Фото: artslooker.com

У нас начинающие мастера слишком центрированы на желании постичь искусство создания формы, вкладывая в нее крайне банальное содержание.  

Вы совершенно правы, когда говорите об ограниченности академистов в мышлении и средствах выразительности. Если посмотреть на выдающихся художников разных эпох, можно заметить их поразительное сходство. Их «я» было сильным и не вписывалось в общепринятые каноны. Даже если гении и получали классическое образование, то учились не слишком старательно. Художник-академист – напротив, ремесленник, который работает в обозначенных обществом рамках. Он по доброй воле становится солдатом, лишенным своей индивидуальности, а зритель такого не прощает.

Вы тоже считаете, что навык рисовать/ваять отходит на второй план?

Ни масштабами, ни декорациями, ни точной передачей формы теперь никого не удивишь. Публике интересно исключительное авторское видение, богатая фантазия и искреннее отношение к жизни. Пусть и не всегда оптимистичное. Когда в мире тысячи художников, важно доказать, почему именно ты должен входить в список лучших. С одной стороны искусство – это  бизнес, красивая игра со своими правилами. С другой – магическая медитативная практика. В отличие от работы в условиях тоталитарного режима, сегодня мастеру дарована свобода, но нужно показать свою состоятельность. Произведение – результат усилий воли, ума и сердца. Наблюдая крах социалистической системы, я радовался неосвоенной целине. Позже пришло осознание, что мои ранние работы были вторичны, пусть и честны. Интуитивно я начал понимать, что актуально в современном искусстве. Этап копирования – неизбежен для каждого, но попытка продлить его на всю жизнь – смерть автора.

IMG_7649

Вы стали первым украинцем-аспирантом в ESAV. Как вам, недавнему выпускнику академии, удалось оказаться в Женеве?

Дело случая. В Украину приехал американский филантроп Джордж Сорос и мне предложили выставочный проект в фонде «Возрождение». Соросу сразу понравились мои скульптуры, и он пригласил баронессу Вэтэншпиллер провести экспертную оценку работ. Каково было мое удивление, когда, вместо сухого заключения, она приобрела их! Сопровождая «груз», я уже мог считать себя обеспеченным человеком, но полученные деньги решил потратить на качественную бронзу, обучение и мастерскую. Самым сложным испытанием для меня стало изучение французского, уровень которого изначально был очень низок. Несколько раз хотелось все бросить, но уйти – значит сдаться, и я принялся штудировать язык. Все предметы в квартире были подписаны. Я регулярно напрашивался на званые ужины местной золотой молодежи, слушал радио, пытался читать книги. Через некоторое время я смог свободно общаться на французском, участвуя в различных дискуссиях.

Вернемся к истокам. Когда вы открыли в себе любовь к скульптуре?

Мне кажется, она жила во мне с ранних лет. Первая фигурка, которую я отчетливо запомнил, были херувимы, ангелы с позолоченными крылышками. Элементы сакральной скульптуры близки мне и сегодня. Они встречаются в работах разных периодов и выбираются скорее интуитивно.

Лично вам ближе интерьерная скульптура, которая защищена от внешнего воздействия, или садово-парковая? В 2010 все активно обсуждали ваш подарок Киеву, бронзовую лягушку-копилку стоимостью $180 000.

Искусство предоставляет автору уникальную возможность «играть» на разных инструментах: духовых, струнных, ударных. Скажем, для меня интерьерная скульптура сравнима со скрипкой, а уличная – с барабанами или валторной. Их нельзя сравнивать.

IMG_7752

Как самый обеспеченный украинский скульптор, что могли бы посоветовать молодым авторам?

Не быть «воскресным художником», как бы сложно не жилось. Если днем трудиться в офисе, а по ночам писать картины  – вы потерпите фиаско. Потеряете работу, столкнетесь с непониманием окружающих, депрессией, нервным истощением, выгоранием, недостатком опыта и практики. Нужно сделать выбор. Безусловно, эмоциональная нагрузка и ответственность за высказывания, которые транслируете, будут давить. И если вы сумеете сохранить себя, успех придет вместе с деньгами. Молодым, мечтающим о грантах институций, авторам важно осознать, что коммерция в искусстве – это неплохо. Она свидетельствует о вашей пригодности и отлаженной арт-системе. Само по себе произведение не является ценным. Оно мертвое без тени личности автора и вдумчивого зрителя.

Существует мнение, что ваши персонажи заимствованы из картин легендарной примитивистки Марии Примаченко. Как вы можете это прокомментировать?

О копировании говорить некорректно по нескольким причинам. Во-первых, я  —  скульптор и работаю с объемом, Примаченко была живописцем. Во-вторых, мои персонажи исключительно авторские, инспирированы мифологиями разных культур. У нас с Примаченко действительно есть общий творческий метод – очеловечивание животных, но это всего лишь подход к визуализации образа. Очеловечивание животных и их интерпретации в различных изображениях существуют еще со времен Древнего Египта, Греции, Средневековья

IMG_7697

Сейчас вы можете позволить себе работать, не ориентируясь ни на заказчика, ни на требования институций, но вы сами занимаетесь кураторской и галерейной деятельностью, благотворительностью, изданием каталогов. Какие процессы в украинском искусстве вас интересуют сегодня?

Я хочу, чтобы в глазах общества вклад в искусство Марии Примаченко был сравним с вкладом Нико Пиросмани и достойно оценен. В 1980-х мне предложили купить его работу за несколько тысяч долларов. Я засомневался, стоит ли тратить деньги. Сейчас эти полотна стоят больше миллиона долларов. Почему такая участь не может постичь произведения Примаченко? Она входит в тройку самых выдающихся отечественных мастеров (наряду с Архипенко и Малевичем). Ее картины попадают на обложки лучших каталогов Парижа, Лондона, Нью-Йорка. Они соседствуют с полотнами Матисса, Пикассо и Руссо. Вот это и есть цель: заставить мир признать своего гения. Сейчас я занимаюсь популяризацией творчества великой художницы наива, организовывая выставки, издательство каталогов, календарей, выпуск в Нацбанке серебряных монет с ее работами.

Современное искусство основано на бренде, поэтому, как мне кажется, любой бренд можно сделать коммерчески успешным, вложив достаточно денег в рекламу. Почему вы так не поступите?

Это не совсем верно. Важно, чтобы люди осознали ценность самого произведения, а не оболочки бренда, созданного маркетологами.

IMG_7713

Помимо полотен Примаченко, в вашей коллекции имеются работы и других украинских художников: Ройтбурда, Животкова, Криволапа, Кадана, Лебединца, Клименко, Сильваши и прочих. Как, на ваш взгляд, сделать отечественные произведения искусства инвестиционно привлекательными объектами?

Это сделают за нас время, конкурентоспособность и изменения в законодательстве. Рынок формирует потребность инвестирования в искусство. Именно ее важно навязать бизнесменам и политикам. Интересы культуры должны лоббировать государство и меценаты. Систему нельзя выстроить в одночасье: вскоре появятся деньги, спрос, поколение новых образованных коллекционеров.

IMG_7673

Какие, по-вашему, законодательные реформы необходимы Украине, чтобы вывести искусство на новый уровень?

Для начала нужно, чтобы заработала экономика. Тогда включатся необходимые механизмы, которые помогут зарабатывать деньги при помощи искусства. Пусть арт – это красивый мыльный пузырь, но в мире он превратился в большой бизнес. Высокие цены обусловлены не только наличием денег у коллекционеров, а сформированным рынком. Покупка предмета искусства на Западе – выгодное вложение. Нам необходимо ставить большие цели и стремиться к такому результату.

Автор: Роксана Рублевська

25.07.2017

Схожі записи